Здравствуйте, Ухарь-купец. Введите пароль с картинки ниже.

Повелительница Болот

Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Повелительница Болот

Сообщение автор Слагатель в Ср 26 Дек 2018, 11:24


Проклятый Чародей.



Из дебрей Штольхейма до нас дошла одна легенда... Говорится в ней о чародее из земли, что ныне именуется Империей Тавантинов. Кудесник сей проклят и обречен пребывать в эфирном плане, являясь в наш мир лишь иллюзией, облачком тумана, призраком, лишенным возможности чувствовать вкус еды, любовь женщины, ласковое тепло солнца... Несколько столетий он ищет спасение от проклятия - артефакт под названием "Зеркало Аримголина" и "ожерелье Гаринар". Он спешит, потому что Сила его убывает с каждым годом. Вот уже и гоблины отпали из-под его власти и гномы не трепещут от звуков его грозного имени. Он больше не может повелевать демонами Пекла и Бездны и с ужасом ждет дня когда лишится последних своих слуг.
Но недавно он прознал, что спасительные артефакты находятся не так далеко. Один за морем, в стране Атраван. Ожерелье же носит дочь шаха, не ведая истинной ценности вещи. 
Зеркалом Аримголина, точнее его осколком владеет шаманка драконидов на Юге Диких Земель.
Смогут ли слуги чародея добраться до них?


Участники:
Хесса
Шассшрю

Активность: готовится...
Кто оценил сообщение +
Слагатель
Прожженный авантюрист

Слагатель

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 170
Анкета : Поместите сюда гиперссылку на вашу анкету
Игровые очки : 2935
Боевой опыт : не заполнено
Магический опыт : не заполнено
Чистая карма
Репутация : 170
Анкета : Поместите сюда гиперссылку на вашу анкету
Игровые очки : 2935
Боевой опыт : не заполнено
Магический опыт : не заполнено
Чистая карма
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Re: Повелительница Болот

Сообщение автор НПС в Ср 26 Дек 2018, 13:26


предположительно:
3056-ой год
27 Рютня (ноября)


Когда-то в этом месте прошел ледник оставивший после себя глубокий след. Через несколько столетий след затопила вода, текущая с гор Китового хребта. Теперь это самое большое озеро Штольхейма носит имя Фроганна, что на местном языке означает Лягушачье.
Шли века, а озеро оставалось все таким же громадным и глубоким, а вода в нем ледяная и чистая.
Посреди этого озера, на синей поверхности воды, плавает толстый слой из листьев, ветвей и высохших водорослей сплетённых на столько плотно, что могли удержать на себе человека или крупного зверя. В иной части от центра плавучего острова можно было идти несколько дней, чтобы достичь его края. Местами слой его был тонок и рыхл, что уподоблялся зыбучим пескам, а местами столь крепок, что мог удержать большое строение в несколько этажей…
В центре этого острова очень давно вырос город из множества домишек, обмазанных высохшим илом, крытых сухим камышом и лапником. Живут здесь реечные гоблины и тролли – пройдохи и шалопаи – ни во что не ставящие не только господарей Моршанка и Карзагора, но даже и на могучего царя орков. С куда большим почтением и страхом они смотрят на Север, где в Китовом Хребте, у воды есть пещера, а в ней логово Хозяйки Болота, или Эфирной Госпожи, известной так же как Бехайн Нианахт.
Разумеется, она жила не прямо в пещере - в пещере был укрыт ее замок – приземистое, но весьма обширное строение, сообщающееся через подводные пещеры с самим озером. Несмотря на толщи скалы, в замке ее всегда было светло как солнечным днем, о чём заботилось множество светящихся шаров, во множестве парящих под потолком залов и коридоров. Но саму чародейку вечно окружал зыбкий туман. Да и сама она больше напоминала привидение – полупрозрачное, невесомое, неосязаемое…
Сейчас Хозяйка недвижимо сидела на своем троне, вырезанном целиком из кости огромного мохнатого слона. Перед ней, на коленях стояло сгорбленное существо более всего походившее на помесь человека и ящера. Когда-то очень давно сородичи этого существа были подчинены могучими чарами Нианахт и переселены сюда, на Север, к Хребту.
Прекрасная Госпожа вызывала меня? – голос у драконида был тягучий, шипящий, неприятный.
Казалось, расплывчатый силуэт на троне пошевелился. Драконид почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд. На всякий случай он еще больше сгорбился, упер взгляд в пол,
То за чем я тебя посылала…– услышал он шелестящий голос. – Ты принёс?
Нет, о Повелительница! Там, куда вы нас посылали не было этой вещи. Но, зато мы узнали где она точно есть!
И где же?
Драконид рискнул поднять голову, бросив на призрачную женщину мимолетный взгляд. Он увидел размытое лицо, на котором угадывались высокие скулы и впадины миндалевидных глаз, прямая линия носа и светлые волосы, смотревшиеся сейчас полупрозрачным ореолом.  
– В стране за морем. Люди зовут ее Атраван. Жемчужное ожерелье носит одна из дочерей правителя.
Правителя? – Нианахт откинулась на спинку трона, его обшивка и кость виднелись сквозь ее призрачное тело. – Тогда оно так же не доступно, как на морском дне. Я не могу штурмовать Шагристан кучкой слуг.
Штурмовать не надо, госпожа,– драконид смелее поднял голову, изобразив на морде подобие улыбки. – Мы узнали, что скоро она покинет дворец и поедет на Север. Там мы ее и перехватим!
Эфирная госпожа помолчала.
Шитчи, – она впервые назвала драконида по имени. – Ты уверен, что это именно то ожерелье?
Да, о Прекрасная Госпожа!
Тогда перехвати ее. Издержки и препятствия не имеют значения. Собери своих братьев, моих слуг, всех кого сочтешь нужным, умри, но достав мне Жемчужное Ожерелье! Ты понял?
Да, о Прекрасная Госпожа! – Шитчи согнулся в поклоне, попятился к выходу.


Повелительница Болот 5bed6ee9fe17
Кто оценил сообщение +
НПС
Лицо в толпе

НПС

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 96
Награды :
Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac
Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac


Анкета : Поместите сюда гиперссылку на вашу анкету
Игровые очки : 796
Боевой опыт : не заполнено
Магический опыт : не заполнено
Чистая карма
Репутация : 96
Награды :
Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac
Повелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98acПовелительница Болот 2a4039fc98ac


Анкета : Поместите сюда гиперссылку на вашу анкету
Игровые очки : 796
Боевой опыт : не заполнено
Магический опыт : не заполнено
Чистая карма
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Re: Повелительница Болот

Сообщение автор Хесса в Ср 02 Янв 2019, 22:36


3055-ый
Начало Густа (сентября) 

… я навещала сегодня Инас, отец.  Она была рада видеть знакомое лицо. 

Джанан полулежала на высоких подушках в просторной беседке шахского дворца. Сквозь легкие занавески проникал теплый ветер, слегка колыхая их, и казалось, что ткань – это воды моря, медленно накатывающие волнами на берег. По меркам Белуджистана, день был, пожалуй, холоднее, чем обыкновенно: не было удушающей жары, расплавляющей воздух, как не было и облаков. Пусть и осень, а юг есть юг - навряд ли даже зимой настанут настоящие холода, когда придется отказаться от коротких топов и голых плеч в пользу длинным и закрытым платьям.

Джан ввела у отца распорядок недели, в котором была лишь одна обязательная встреча. Несколько часов его драгоценного времени должны были проводиться здесь: наедине с самой любимой, умной, и, несомненно, дорогой дочерью. Девушка использовала это время, чтобы закреплять свое влияние на шаха и проворачивать небольшие манипуляции; Саффир был слепо уверен, что ему просто необходимо уделять эти часы принцессе.


- Я рад этому. – Медленно произнес шах, сидящий напротив. Он был тучен, и весь облик его говорил о том, что правитель Атравана не воин, и даже не политик. – Она так же игрива, как раньше? 

Она бежала быстрее ветра, стремясь угнаться за игрушкой. – Джанан улыбнулась,  вспоминая этот момент. Саффир важно покивал головой. 

Инас была одной из уловок, позволивших принцессе захватить внимание отца. Она была львицей, несколько лет назад попавшей в шахский зверинец еще слепым львенком. Никто не мог теперь сказать, что именно Хесса поспособствовала тому, чтобы малышку нашли и отняли от матери. Отец питал слабость к беззащитным детенышам, и девушка воспользовалась этим, чтобы вместе с шахом растить Инас рука об руку, добиваясь при этом его расположения. Львица выросла в прекрасного, одомашненного зверя, и была дополнительной точкой соприкосновения интересов отца и дочери. 
Джанан перевела взгляд с графина на столе на Саффира. Ей предстояла небольшая шалость, позволившая бы разнообразить уже наскучившую дворцовую жизнь. 
От отца ее разделал всего метр. Девушка начала издалека. 

- На севере говорят о странных волнениях. Пока это лишь слухи, отец мой, но там видели безумного человека, твердящего что-то о Фаргутте… 
Саффир благосклонно посмотрел на дочь. Он выпил, и ему не было дела до каких-то там северных безумцев, тем более что все это было так далеко от него. 
- Все это слухи, дитя мое. Людям нужно о чем-то болтать. Наши вассалы пресекут серьезные волнения, до того, как они начнутся. 

Но все ли вассалы так преданны там? – вкрадчиво произнесла Хесса, беря со столика свой бокал, и не сводя глаз с Саффира. 
- О чем ты, дочь моя? – Шах перевел взгляд на дочь, нехотя возвращая мысли в сторону политики. – Что-то слышно от наших людей? 

Не нужно требовать от них отчета, чтобы понять, как обстоят дела в политике северного Атравана, отец. Ты помнишь, они всегда были неспокойны по поводу твоей власти. 

Джанан слегка выделила слово, лишний раз подчеркивая, что она не претендует на власть отца. По крайней мере, так должно казаться. 

Взгляд шаха помрачнел, и дочь поспешила вставить слово до того, как Саффир окончательно выйдет из благодушного настроения. 

Я думаю, нам стоит отправить делегации в северные провинции, чтобы напомнить им о том, что правитель помнит о важности нашего союза, и ждет от них исполнения обязанностей. – Мягко произнесла она, глядя прямо в глаза отцу. 

- Разве это не было сделано весной? – недовольно буркнул шах. 

- Тогда это было запланировано, но осмелюсь напомнить, что ваши советники отложили ее до следующего года, решив, что послам лучше доверить более важную, по их мнению, миссию. 

Саффир нахмурился и отвел взгляд в другую сторону, явно не слишком довольный такими разговорами. 

- Быть может, стоит ускорить этот процесс? Если спохватиться слишком поздно, север может выйти из-под власти Бедзана. 
Девушка сделала небольшую паузу, дожидаясь, пока отец медленно моргнет. Он всегда прикрывал глаза, когда речь заходила о каких-то важных вещах, что требовали от него решений. Этого момента было бы достаточно для заклинания, но девушка, зная о возможных антимагических защитах, не рисковала.  

Я могу лично заняться организацией дипломатических операций на Север, - уверенно начала она, стараясь говорить так, чтобы было ясно – это ей по плечу, - Можно ускорить процесс их отправления, и уже в следующем месяце караваны начнут свой путь.  

Шах перевел взгляд на дочь, то ли удивленный, то ли сомневающийся. 

Помнишь, ты сам недавно хотел, чтобы я больше занималась дворцовыми делами. У меня получается это. Более того, мы обсуждали возможность отправки меня в соседние провинции, и это вполне подходящий случай. Я могу отправиться с одним из караванов, и закрепить статус Бедзана на Севере.  

- Это долгий и опасный путь, - с легким сомнением в голосе произнес Саффир, - ты уверенна, что справишься?  

Я уверенна, отец. Тебе не о чем волноваться. Меня будут хорошо охранять, а убедить наших вассалов в том, что им выгоднее быть в союзе Атравана мне будет не столь сложно. 

Голос девушки был мелодичен и неспешен: казалось, она пела для шаха медленную колыбельную, убаюкивая его беспокойную голову. 

- Тогда давай обсудим это. – Произнес шах, расслабляясь.  Это было равносильно согласию.  

Принцесса опустила глаза и улыбнулась сама себе.
______________________________________________________________________________
3055-й
Середина Рютэна (ноября)

… сса… х... сса… хе… Хесса… ссс… а… 

Девушка резко повела головой, сбрасывая нарастающий гул в ушах. Она старалась делать это незаметно от окружающих, и со стороны жест выглядел так, будто она игриво встряхнула копной волос. Впрочем, сейчас такие предосторожности были, возможно, лишними: в комнате она была одна. Наверное, никому и никогда не сможет она рассказать, что иногда в голове ее поселяются сотни маленьких змей, шипящие и заглушающие окружающий мир. Придворный лекарь, вероятно, сказал бы, что девушка больна, и за ней нужно присматривать, но Хесса была абсолютно уверенна – эти голоса не признаки душевной болезни или порчи. Хотя-бы потому, что их можно было контролировать. Потому, что они были безобидными, и кроме короткой глухоты, неудобств не доставляли. Потому, что являлись так редко, и чаще – во снах, что принцессе казалось, что они – всего лишь ее навязчивые воспоминания прошедшей ночи. А здесь, в составе каравана, девушке и вовсе было не до змеиного шипения. 

Они были в пути вот уже больше месяца. Миновали Кадаман, и, по прогнозам проводников, до Аль-Асбада оставались считанные дни пути. Походная жизнь особо не сказывалась на быту принцессы: в основном она передвигалась верхом на своем белом верблюде, на мягком седле со спинкой и крышей, и могла себе позволить сидеть так, как хотелось.  От паланкина принцессе пришлось отказаться, ведь носильщики здорово бы замедлили передвижение каравана, а добраться до севера хотелось все же побыстрее, но и верховой способ передвижения имел свою прелесть. По крайней мере, он был маневреннее, и быстрее – что начало нравится Джанан. 

Она наслаждалась пейзажами, местами и людьми, встреченными ими на пути. Наблюдала за их жизнью, старалась пообщаться с каждым и каждого расспросить, не смотря на свой престижный статус, что было благосклонно встречено большинством простых людей. И, к тому же, она стремилась находить магов. Ей было интересно, какими могли бы вырасти одаренные дети здесь, вдали от столицы, но близ северных границ, где к магии относились более ответственно, и всю информацию девушка запоминала в мельчайших деталях. Все, что касалось волшебства, разжигало в Хессе огонь любопытства. 

Одно только омрачало долгую поездку принцессы. Соперница, неожиданно приставшая к их каравану прямо перед отбытием из Белуджистана – сводная сестра Джанан, принцесса Алия. Один бес знает, зачем вдруг ей, восемнадцатилетней юной девушке, понадобилось отправляться в далекие земли, куда направлялись они с чисто политическими целями. Сама сестра отвечала, что жаждет увидеть культуру Севера, познакомиться с дворянами и просто отдохнуть от дворцовой жизни, но Хесса с трудом верила в это. То, что мать Алии протащила свое дитя в такую поездку, зная, что другая принцесса уже сопровождает караван, могло означать многое. Быть может, они решили сместить Джанан с места любимицы отца, подставив ее. А может, Джанан уже везде видела врагов, и присутствие младшей жемчужинки  на самом деле не несло под собой ничего криминального. В конце концов, и она сама отправилась в этот путь вовсе не для того, чтобы практиковаться в политике, а для вещей более личных.  

В одну из ночевок караван остановился в придорожной гостинице, практика эта была по возможности постоянной, и в этот раз особых проблем не возникло. До того часа, как Хесса проснулась от этого навязчивого шепота в голове. Второй раз за сутки. Что бы это значило? 

Она ворочалась в своей постели, в куче подушек, которые они везли из самого Белуджистана для удобства ее королевского высочества. Лучшая комната придорожной гостиницы не могла успокоить Джанан даже знакомыми ароматами благовоний, так же привезенных из дома. В окно виднелись облака, то и дело открывающие звездное небо для глаз людей. Определенно, просто так мне теперь не уснуть.

Девушка встала и наскоро оделась в более теплое платье: закрытое в талии, с длинными рукавами и плотными шароварами. Встречать осень на севере? Что могло бы быть глупее для той, что привыкла ходить почти обнаженной!  

Она открыла дверь и вышла к своим телохранителям, двоим мужчинам, дежурившим сегодня снаружи. Еще двое коротали ночь под окном девушки, обеспечивая максимальную безопасность принцессы.  Телохранители у комнаты Алии отсутствовали. Джанан вопросительно взглянула на мужчин, и те лишь неопределенно указали на улицу. Девушка молча направилась к выходу.  
Без слов, телохранители у дверей последовали за Джанан вниз, беззвучными, массивными тенями маяча за спиной хрупкой фигурки. На улице она остановилась, вдыхая чистый ночной воздух, и огляделась. Где-то вдали, в стороне от гостиницы, находился небольшой пруд. Там виднелись фигуры: две массивные, и одна – маленькая и хрупкая. Алии тоже не спалось сегодня.  

- Не стоит задерживаться на улице ночью, Алия. Мы далеко от дома, и это опасно. 

Хесса подошла к сестре на расстояние метра, заглядывая в темные воды пруда. Голос ее был стальным, и всем было ясно, что отношения между этими двумя более чем напряжены. Более того, принцесса была расстроена тем, что такая ночь уже была занята какой-то маленькой девчонкой. 

- Здесь не опаснее, чем во дворце. - Возразила Алия столь же холодно. 

- Ты заговоришь иначе, когда дело дойдет до нападения. 

Сестра фыркнула. Определенно, она не представляла себе, каким угрозам подвергаются красивые девушки по ночам. Сама Джанан тоже не особо представляла опасности, ожидающие их здесь, и только стращала младшую, просто потому, что нужно было что-то сказать. Или же, потому что хотела, чтобы там ушла в дом и оставила ее одну на свежем воздухе. Или все же играл свою роль сестринский инстинкт, и подсознательно Хессе хотелось позаботиться о той, что являлась ей родней. Девушка не определилась в этом, и не хотела определяться. 
Некоторое время они молчали, но долгого нахождения рядом с Алией Джанан не выдержала. Она уже было развернулась, чтобы уйти, но кинула последний взгляд на сестру. Кое-что в полумраке насторожило ее. 

- Это мое ожерелье, Алия? 

Сестра и не вздумала смущаться. Она посмотрела в глаза Джанан, всем видом показывая, как ей все равно. 

- Что с того? – слетело с ее губ. 

- Ты не имеешь права его носить. Отец подарил его моей матери, а от нее оно перешло ко мне. Зачем ты лазила по моим вещам? 

Сталь в голосе принцессы звенела. Если бы она могла, то непременно наказала бы эту напыщенную идиотку, посмевшую напялить на себя чужое. Увы, благодаря простенькому амулету-брошке, носимому Али, колдовать заклинания на нее было бы глупо – они легко могли провалиться в никуда. Пусть и есть шанс, что магия пройдет – Джанан не хотела так рисковать, и в открытую проявлять агрессию. Они и без того забыли о многих правилах этикета, будучи в этом путешествии. 

Ответа от сестры принцесса не дождалась. 

- Утром ты вернешь его мне, сестрица. 

Джанан развернулась и направилась в сторону гостиницы. Хотелось сорвать ожерелье с Али прямо сейчас, но разум подсказывал, что не стоит поддаваться эмоциям. Кипя негодованием, Хесса еще некоторое время ходила по комнате, сбрасывая эти эмоции, и вскоре после этого смогла уснуть. 


Последний раз редактировалось: Хесса (Сб 05 Янв 2019, 22:42), всего редактировалось 1 раз(а)


Не было в мире сильнее Самсона, мудрее Соломона, правдивее Давида, но всех троих совратила женщина
______________________________
_________________________
Состояние: стресс и оцепенение, как тела так и духа. Испуг. Физически - насквозь промокшая, но без видимых синяков, растрепанная, но выглядит все равно достаточно опрятно 
Кто оценил сообщение +
Хесса
Прохожий

Хесса

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 13
Анкета : Джанан-Хесса
Игровые очки : 8
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: Полуэльф
Род занятий: Принцесса
Специализация: Магия Духа
Репутация : 13
Анкета : Джанан-Хесса
Игровые очки : 8
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: Полуэльф
Род занятий: Принцесса
Специализация: Магия Духа
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Re: Повелительница Болот

Сообщение автор Хесса в Сб 05 Янв 2019, 02:20


Под ведомством Слагателя

Поспать в ту ночь Хессе так и не удалось.

Сколько прошло времени? Час, два, а может и всего пятнадцать минут? Сказать сложно, только вот в этот раз девушку разбудили вовсе не выдуманные голоса. Она испуганно поднялась на подушках. Ревели верблюды, кричали люди, звенело оружие. Испуганное настроение голосов передалось и принцессе – она вскочила с кровати, охваченная паникой. В окне виднелись блики света от пламени, скачущего и мечущегося где-то снаружи. Тенями по ним проходили неясные силуэты, определить принадлежность которых было бы сложно, да и Джанан было не до этого. Истошные крики людей подгоняли девушку что-то делать. Было страшно, и ясно, что рано или поздно, а в комнату принцессы заявятся посетители. Либо захватчики, либо охрана. В первом случае бежать отсюда уж точно будет некуда…

Мысли лихорадочно бились в голове Хессы, пока она открывала дверь и выбегала в коридор. Здесь еще никого не было, однако желание сбежать на первый этаж тут же исчезло: гостиница наполнилась криками и грохотом, противным запахом дыма и горелой плоти. Что-то страшное происходило в зале, и девушка в ужасе прижалась к стене. По лестнице загрохотали шаги.
Кое-как собрав в кулак самообладание, Джанан спряталась за занавеской практически напротив входа в свою комнату. Ей требовалось вести себя тихо, и она клятвенно пообещала себе: ни в коем случае не произносить ни звука. Покричать лучше будет потом, когда найдется охрана, и она будет уверенна, что своим криком не навлечет новых бед. Шаги приближались, как и фигура, их издававшая.

Сначала на лестнице появился кончик окровавленной сабли, потом - взлохмаченная голова с шальными выпученными глазами. Кровь заливала курчавый волос и черную физиономию бедина, но Хессе удалось узнать в нем своего офицера охраны. Он бросился к комнате принцессы, и увидел, что дверь открыта.

— Башир! — Голос с трудом повиновался Джанан, однако, она сумела окликнуть офицера, и выскочила из укрытия. — Что происходит?

— Царевна! — Он несказанно обрадовался, увидев девушку. — Слава Алуиту ты жива... беги за мной! Скорее!

Джан даже не успела внутренне возмутиться от столь фривольного обращения, как Башир схватил ее за руку и потянул вниз, по лестнице на первый этаж. От столь быстро развивающейся ситуации девушка неосознанно засопоротивлялась, но, впрочем, шла за офицером, поскольку иного выхода не оставалось.

— Что происходит?

— Нападение.

— Кто напал?

— Враги.

— Что им нужно?.. Башир!

Возможно, принцесса и сама понимала, сколь глупо требовать объяснений от офицера прямо сейчас, но страх брал свое. Более всего – страх неизвестности, который в глупости своей мешал Джанан трезво соображать.

Последний вопрос так и остался без ответа.

Они спустились вниз и практически дошли до выхода. Джанан не видела никого, кто мог бы быть захватчиком их ночного спокойствия, но людские крики и противный запах не давали ей надежды на то, что все уже закончилось. У кухни Башир вдруг остановился, напряженно вслушиваясь в звуки, оттолкнул принцессу в сторону и вынул из ножен кинжал.

— Прячься! — Только и сказал он, поворачиваясь к выходу в главный зал.

Хесса не стала в этот раз что-то уточнять. Вновь нахлынула паника, и девушка, бегло осмотрев кухню, спряталась в нишу за дверью, и для верности прикрылась занавеской. Из укрытия ей было хорошо видно пространство, в котором офицер приготовился встречать врагов, и она могла лишь молча наблюдать за тем, как развиваются события.

В комнату ввалились два страшных существа. Если бы принцесса не прикусила губы, она бы вскрикнула: синие, гигантские звери, кажется, покрытые чешуей, и с огромными крокодильими мордами, одеты были в набедренные повязки и частично – броню, имели в руке по крупной булаве и были настолько противными, что девушке показалось, что на секунду она потеряла сознание. Офицер, впрочем, обладал явно гораздо большей храбростью, чем Джанан. Битва была короткой и неравной. Два ящера с булавами, сильнее и выше этого человека, довольно быстро начали теснить Башира, пока тот пытался отбиваться от них саблей. Видимо, одного он все же успел задеть: ящер упал, а вслед за этим Джанан услышала страшный дробящийся звук. Голова офицера разлетелась, как спелый арбуз, и девушка силой заставила себя смотреть не на ошметки плоти, а на победившего ящера. Все происходящее казалось ужасным, диким сном. Однако, очевидно принцесса была крепче на самом деле, чем она себя чувствовала: при всех ужасах нападения, ее еще не тянуло опорожнять желудок. Быть может, всем этим процессам препятствовал бешенный стресс, сковавший не только мысли Джанан, но и отчасти тело.

Выживший ящер коротко огляделся и быстро направился наверх, туда, где находилась комната Хессы. Каменея от ужаса, девушка вышла из укрытия и поспешила закрыть дверь, ведущую к лестницам. Спокойно, спокойно… нам ведь сейчас вовсе ни к чему предаваться панике. Спокойно. Мы ведь владеем кое-какой магией. Всего-то и нужно, что…

Джанан сконцентрировалась на своей внутренней силе. Тело дрожало, но разум девушка постаралась успокоить, и медленно произнесла слово, накладывающее на нее отвод глаз. Быть может, это поможет хоть ненадолго скрыться от этих страшил.

Неподалеку валялась отлетевшая сабля офицера. Наверное, лежи она возле его теплого безголового трупа, принцесса бы ни за что не взяла оружие, но раз уж оно под ногами… рукоятка была противно теплой и скользкой. Пусть я и не владею этой штукой, но ведь что-то сделать смогу! Или хотя-бы буду выглядеть более грозно.

Не теряя много времени, Джанан выглянула в главный зал. Там было пусто, если не считать за наполнение несколько трупов – хозяина гостиницы и его рабов. Девушку в очередной раз передернуло. В следующую секунду пространство прорезал громкий женский визг.

Алия! – пронеслось в голове у Хессы. Она узнала в крике голос своей сестры, и сразу множество чувств наполнило ее испуганное сердце. С одной стороны, ей захотелось вбежать вверх и защитить сестру, которая, пусть и была воровкой ее ожерелья, а все же была родной. И, опять же, ожерелье все еще оставалось у нее…

Однако страх и инстинкт самосохранения в Джанан победил. Как бы ей не было страшно за Алию, а за себя все же было страшнее: она влетела в главный зал, и бегло осмотрела окно и улицу за ней, но в панике ничего не запомнила. Поняв, что сабля, все же, слишком бесполезная вещь в арсенале, и прикинув, что, возможно, монстр будет идти обратно через эту комнату, принцесса кинула оружие на пол и подняла на руки достаточно тяжелую вазу. Решив, что эффективнее будет опустить ее на голову ящеру, она встала около двери в зал, готовая ударить первого вошедшего гуманоида. Где-то на другом конце дома тяжело захлопнулась дверь. Джанан напряглась, огляделась, и лишь через несколько минут поняла, что ящер покинул гостиницу через другой выход. Черт!

Она осторожно поставила ненужную вазу, не желая выдавать свое местоположение. Отвод глаз мог проработать еще пару минут, и этим нужно было пользоваться. Что-то не давало принцессе покоя, и, прислушавшись, она поняла. Звуки стали затихать. Крики уходили на задний план, а на их место пришел запах. Не плоти, а дыма. Джанан вновь запаниковала. Неужели они подожгли дом? Это предположение подтвердила тонкая дымовая завеса, распространяющаяся по этажу.

Бежать! Наверх! Нет, вниз! Дальше отсюда!

Мысли лихорадочно скакали в голове перепуганной девушки. Гонимая старым страхом, она решилась выбраться на улицу в окно, и спрыгнула на землю под ним, быстро осматриваясь. В ночи виднелись подсвеченные пламенем черные силуэты чудовищ, слышались визги сестры. Кто-то громко молил о пощаде, но мольба прервалась хрустом и перешла в бульканье. Джанан в ужасе прижалась к стене гостиницы. И только теперь заметила перемазанного сажей ящера, несущегося на нее. Она выпрыгнула пред самым его носом.

Складывалось ощущение, что на монстре был железный шипастый панцирь - он звенел и скрежетал при каждом движении. Глаза его горели, из пасти красный как пламя, свешивался противный язык. Едва девушка успела его разглядеть, как ящер замахнулся на нее чем-то большим и широким. Оценивать оружие у Джанан не было ни возможности, ни желания. Она наконец-то позволила себе заорать, в слепой надежде, что это собьет монстра с толку, и кинулась бежать прочь, к сараям для верблюдов.

Этот короткий рывок, впрочем, был скоро прекращен. Сараи уже вовсю пылали, и яростное пламя пожирало балки и солому, из которых они состояли. Противно пахло паленой шерстью. 

Бежать, бежать, не останавливаться! – подгоняла сама себя Хесса, выбрав на этот раз направление к пруду. Там, где вода, огня уж точно быть не может, там будет безопаснее, там…
Погоня не заставила себя ждать. Ящер, лишенный добычи, пустился в след беглянке, а вместе с ним бежали нога к ноге несколько странных существ на четырех лапах, чьи мощные тела перемещались быстро и уверенно. Длинные языки ящериц то и дело пробовали кончиками землю.

Джанан не видела этого всего. Она знала, что за ней гонятся, и не желала рассматривать своих преследователей подробно. Однако, в какой-то момент девушка резко остановилась. Что будет, когда она доберется до пруда? Нырнуть, и ждать, пока они не уйдут? Но воздуха не хватит столь надолго! Требовалось быстрое решение, и принцесса развернулась к своим врагам. Их разделяли какие-то десятки метров, видимо, девушка в стрессовой ситуации смогла неплохо разогнаться. Все звуки заглушило бешенное сердце, стучащееся в голову Джанан. Она попыталась сосредоточиться, представить себе яркую вспышку света, настолько сильную, насколько только возможно было сотворить на ее уровне. Одно слово. Один резкий жест. Девушка зажмурила глаза, чтобы не попасть под ослепляющее действие своего заклинания – на него одного была надежда.

Из-под прикрытых век Хесса увидела свечение. И услышала, наконец, возмущённые вскрики преследователей. Сработало! Неужели сработало!

Окрыленная победой, принцесса побежала дальше к пруду, не дожидаясь, пока зрение ящериц восстановится. Добравшись до редких деревьев, Джанан спряталась за одним из них и уже более спокойно и уверенно наложила отвод глаз. Сейчас, если сделать все правильно, оно сработает так, как надо. Почувствовав разбегающееся полотно заклинания, девушка выдохнула, стараясь восстановить дыхание и производить поменьше шума своим носом, и осторожно вошла в воду. Без плеска и шума, она спряталась в пруду там, где росло больше всего камыша, чтобы свести к минимуму вероятность своего обнаружения. В таком месте, заклинание отвода глаз можно будет и обновить, когда оно закончит свое действие. Холодная вода странным образом успокоила принцессу. Пусть и находясь в таком противном месте, обволакиваемая тиной и водорослями, она вдруг решила, что в безопасности. И последующее поведение монстров убедило ее в этом.

Они ходили вокруг пруда, принюхиваясь и приглядываясь, но и близко не подходя к месту, где спряталась Джанан. Лишь ее голова виднелась над водой, но и та была не заметна этим существам: в темноте, среди растений и тины, они могли лишь топтаться вокруг да около. Принести факелы им, видимо, не представлялось возможным, и следующие несколько минут девушка напряженно ждала, пока ящеры исчезнут из рощи.

А следующие несколько часов она прислушивалась к тому, как трещат горящие бревна гостиницы, как переговариваются между собой захватчики, как резко стихает очередной крик Алии. Весь этот ад казался уже сном, и, если бы не ужасный запах гари и паленой плоти, да страшные звуки, доносившиеся со стороны домов, Джанан решила бы, что пора проснуться. Страх отошел на второй план, ему на смену пришло странное оцепенение, завладевшее телом и духом девушки. Перед глазами стояли картины ужасной ночи: растерзанная плоть, крики и ужасы смерти, ранее не посещавшие нежную принцессу.

Она прислушивалась к каждому шороху, не решаясь вылезти из воды, и лишь когда звуки отряда начали стихать где-то вдали, и в воздухе осталось лишь тихое потрескивание углей, она позволила себе выползти на самый краешек берега, чтобы обсохнуть и согреться. Но даже здесь она то и дело вздрагивала от любого странного шума, не решаясь при этом выглянуть за пределы оврага. Так и лежала, глядя в темнеющее перед самым рассветом небо, на котором медленно зажигались и гасли звезды.


Не было в мире сильнее Самсона, мудрее Соломона, правдивее Давида, но всех троих совратила женщина
______________________________
_________________________
Состояние: стресс и оцепенение, как тела так и духа. Испуг. Физически - насквозь промокшая, но без видимых синяков, растрепанная, но выглядит все равно достаточно опрятно 
Кто оценил сообщение +
Хесса
Прохожий

Хесса

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 13
Анкета : Джанан-Хесса
Игровые очки : 8
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: Полуэльф
Род занятий: Принцесса
Специализация: Магия Духа
Репутация : 13
Анкета : Джанан-Хесса
Игровые очки : 8
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: Полуэльф
Род занятий: Принцесса
Специализация: Магия Духа
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Re: Повелительница Болот

Сообщение автор Принц Аранриз в Пн 07 Янв 2019, 20:59


Необычное для пустыни зрелище – знамёна с крестами на высоких древках, щиты в гербовые цвета, массивные кони, всадники в бацинетах, наконечники копий, сверкающие на солнце. Обогащённое цветами и отблесками, это войско показалось бы ратью небесной тому, кто не видал прежде подобного зрелища. Но, если и были то ангелы, то явившиеся на землю не для того, чтобы даровать успокоение людям, но принести кару и страдание.
Большой караван, шедший из Аль-Асбада в Аламун, вскоре заметил их появление. Ибо таванты атаковали иначе, чем бандиты пустыни, под прикрытием темноты, осыпая врага стрелами, врываясь в лагерь и вырезая спящих. Нет, западники выстраивались цепью на высокой дюне, обращённой к фронту противника, позволяя увидеть себя во всей красе, разглядеть гербы, почувствовать липкий страх, сдавливающий дыхание. Благородно ожидали они с несколько минут, глядя, как нарастает паника среди воинов и безоружных в караване. Усмехались, видя, что бохмичи не в силах с умом воспользоваться милосердной отсрочкой. Тогда подавал голос рог. 
Первыми шли кайраки – яхранские наёмники из Межевья на своих диких скакунах, с обеих сторон обходя караванную колонну. Безумные крики доносились до ушей бохмичей, редкие стрелы, выпущенные из тьессарских луков, поражали свои цели.
Один из атраванцев всё же оставался на удивление спокойным. Двое его спутников старались соответствовать, хотя всё же немного нервничали. Это был смуглый, покрытый морщинами, седой человек, одетый в тёмный кафтан, поскольку в Хузане в это время года бывало холодно. Голову его венчала белая с зелёным куфия и плотный, обёрнутый тканью икал. Лёгким аллюром подвёл он своего коня к начальнику каравана.
- Если тебе дорога жизнь, хаази, действуй, как я скажу. Прикажи своим людям сложить оружие и не сопротивляться надвигающейся угрозе, и тогда, возможно, вас пощадят, - невозмутимо сказал человек в кафтане.
- Да ты, должно быть, безумен, сахид! Эти всадники перебьют нас на месте, мы должны защищаться!
- Нет, это тебя Аллуит обделил умом, хаази. Взгляни на холм! - человек в кафтане указал на дюну, где выстроились таванты. - Хватит ли у тебя мечей, чтобы победить их?
Караванщик не ответил, лишь развернул верблюда, одаряя собеседника взглядом загнанного животного. Он поехал вдоль каравана, взывая к предводителю наёмников исполнять его обязанности. Тот отдал, в общем-то, разумные приказы: катафрактам выехать во фронт и изготовиться встретить противника, а лёгкой коннице прикрывать караван с флангов и тыла. Но сломить страх атраванцы уже не могли, и сердца их были скованны. Получив преимущество в этой тонкой сфере, нападающие могли уже не усердствовать в битве, ибо половина победы была достигнута. Но всё же они продолжили действовать по тщательно отработанной тактике. С холма сорвались морвийские конники, некоторые – в кольчугах и зерцалах, другие – вовсе без брони, в одних цветастых жупанах. Вооружённые рогатинами, дротиками и саблями, они безудержно голосили, вселяя ещё большую тревогу в своих врагов. Соколы, по виду, намеревались атаковать катафрактов в лоб, и последние полагались на мощь своего снаряжения, оставаясь на месте. Но, в последний момент, морвийцы раскололись надвое, огибая линию атраванцев колоннами и обходя караван с флангов. На наёмников посыпались дротики. Но страшнее была картина, которую соколы открыли своим манёвром в центре. Ведь там уже выстроилась плотная линия рыцарской конницы, ощетинившаяся длинными лэнсами. За первым рядом развивались знамёна, но во главе всех них было одно – там на чёрном острие грозно скалилась кабанья голова. Этот баннер оруженосец вёз за своим господином, когда тот, как могли видеть атраванцы, выехал вперёд и проскакал вдоль переднего ряда. Он что-то прокричал на своём языке, обнажая клинок, и занял позицию среди своих воинов. Бохмичи не знали значения этих слов, но могли поклясться, что даже кони их тревожно ржали и потряхивали гривами. Против этого врага катафракты не могли рассчитывать на превосходство в снаряжении. Снова подал сигнал рог, и таванты двинулись медленным аллюром, постепенно набирая скорость. Они двигались, как единое целое, никто не отстал и не опередил линию дальше, чем на полтуловища коня. Остатки храбрости покинули атраванцев ещё до того, как рыцари настигли их. Они дрогнули, пытаясь пропустить всадников или уйти из под удара, но поздно. Западники обрушились на них, как сошедший утёс на волну, громя и рассеивая с одного наскока. Те, чьи копья сломались, доставали мечи и моргенштерны, сея смерть в рядах врага. Соколы имели не меньший успех на флангах, опрокинув лёгкую конницу бохмичей и распугав верблюдов своими дикими возгласами. А далеко за тылом сомкнулись кайраки, отрезая всякий путь к бегству.
В караване начался хаос. Некоторые атраванцы оказались затоптаны своими же животными. Всякое организованное сопротивление было подавлено, и теперь каждый, кто только мог, хватался за оружие, зная, впрочем, насколько это бесполезно. Самые разумные бросали всё и ложились на землю с руками на затылке, рассчитывая на милосердие чужеземцев. Человек в кафтане, до этого безмолвно наблюдавший за происходящим, отвёл своих спутников подальше в сторону от бохмитской колонны, в то же время стараясь не столкнуться с отрядом соколов. Но морвийцев не интересовали эти трое – они уже предвкушали добычу и, вслед за рыцарями, прорвались в караван, рубя саблями всех, кто мешал им на пути к крытым повозкам. Кайраки не пожелали ждать дольше и тоже поспешили принять участие в грабеже, попутно истребив всех, кто пытался бежать пройденной дорогой. Отделившиеся бохмиты тоже вскоре были замечены. Один из рыцарей подъехал к ним, а три его товарища окружили. Но трое атраванцев явно не пытались бежать. Они были при оружии, но не обнажали его, в отличии от их, теперь уже почивших, товарищей. И, главное, пусть не его спутники, но сам человек в кафтане, кажется, страха не испытывал. Это смутило рыцаря.
- Приветствую тебя! - сказал атраванец по мармаридски с приветливой улыбкой. – Я желаю говорить с твоим командиром.
Тавант весьма удивился подобному обращению, хотя и не понял слов. Он с мгновение осматривал незнакомца, пытаясь определить его статус и прикидывая количество возможного выкупа. Кафтан его был выполнен из добротной тафты, расшит серебряным орнаментом, что сразу бросалось в глаза. Стать выдавала в бохмиче, если не благородного, то наверняка не виллана. А то, что он с таким бесстрашием смотрел в лицо врагу, чей обнажённый клинок был окрашен кровью его недавних попутчиков, говорило о нём, как о воине или, во всяком случае, привыкшем к насилию человеке. Внимание рыцаря привлекла сабля атраванца – с золотыми гардой и навершием, рукояткой из кости, богато украшенными ножнами на суконной перевязи. Нет, это был явно не простой торгаш или наёмник. Стефан де Маркени поразмыслил ещё немного.
- Чёрта с два я тебя понимаю, чернявый, - бросил он в ответ, решив пока сохранить незнакомцу и его спутникам жизнь.
Рыцарь указал остриём меча на оставшуюся в ножнах саблю мармарида, а затем на песок, после чего жестом подтвердил, что это касается и его сопровождающих. Улыбка исчезла с лица бохмича. Он поднял подбородок и покосился на окруживших их всадников, как бы борясь с непростой дилеммой.
- Чего хочет этот неверный, сахиди? – в нетерпении спросил один из спутников атраванца.
Это был высокий молодой мужчина, чьи волосы ниспадали из под куфии, с кожей более светлой, чем у носителя кафтана. Одет он был в более традиционную для южного Атравана кундару. На поясе висел простой клыч, на груди – кинжал-кама.
- Хочет, чтобы мы сложили оружие.
- Что? Ни за что я не сложу меча перед этим свиноедом! – возмущённо воскликнул мужчина, впрочем, недостаточно громко, чтобы это не было воспринято за угрозу.
Тут к человеку в кафтане вернулась бодрость духа. Он снова улыбнулся и отстегнул перевязь с мечом, бросая её на землю.
- Ты сделаешь так, как я повелю. Бросьте оружие! – спокойно приказал мармарид, и оба его спутника нехотя подчинились, хотя споривший явно весь кипел от негодования.
Стефан де Маркени с интересом наблюдал за поведением незнакомцев и небольшим спором, возникшим между ними. Не нужно было знать языка, чтобы понять, что молодой попутчик был недоволен необходимостью лишиться вооружения, которого во все времена отличало вольного человека от раба. Когда всё же он подчинился, рыцарь отметил, что не ошибся, и обратившийся к нему атраванец – человек со статусом господина. Удовлетворившись исполнением своего требования, тавант обернулся к каравану, ища взглядом своего предводителя.
Ги Ангерран д’Эствер-и-Беланс был несколько разочарован, что наёмники даже не дали Клыкам достойного боя. Лишь два катафракта, да один отчаянный пехотинец попытались бросить ему вызов. Остальные неумело защищались, либо сразу бежали, бросая копья и сабли. Несколько сражённых в неравной схватке бохмитов – негодная сатисфакция Вепрю. Его манёвры не всегда действовали на врага столь обескураживающе, это было лишь мерой предосторожности и залогом тактического преимущества, но ныне дело закончилось, даже не начавшись. Барон Брегарланда, однако, постарался не выдать своего расстройства своим людям, которые оказались вполне довольны лёгкостью боя и захватом богатой добычи. Оценив ситуацию, Ангерран пришёл к выводу, что битва окончена. Он крикнул сэру Гарланду, который подал в рог сигнал, означавший, что можно приступить к разделу трофеев. Для тех атраванцев, котором повезло выжить до сих пор, это означало, что их, по крайней мере, не убьют сразу. Поняв, что сопротивление бесполезно, бохмичи падали на песок, сдаваясь на милость победителям. Тело начальника каравана было найдено в центре колонны, пронзённое дротиком сокола. Морвийцы принялись за грабёж со свойственной им несдержанностью, так что барон был вынужден окликнуть есаула.
- Хрызна, осади парней! На личную поживу даю не меньше часа, - это предназначалось уже для всех слышавших. - Остальное грузим на повозки и везём, вместе с животными, в лагерь в Сарахе.
Самой сложной работой для Ангеррана во всех налётах было не допустить свары за добычу между недолюбливавшими друг друга морвийцами и кайраками, а также рыцарями. К счастью, доверие между командирами и авторитет самого барона предотвращали конфликты и между их людьми, но опасность, что воины начнут спорить за трофеи на мечах, всегда сохранялась. Так что Вепрь Брегарланда стремился следить за дележом добычи самостоятельно. Кроме того, надо было поддерживать дисциплину в отряде, которую часто утрачивают бойцы в чувстве триумфа. А в пустыне без слаженных действий и верно угаданного времени было не выжить – эту истину д’Эствер уяснил ещё в годы своей юности. От насущных мыслей Ги отвлекло появление лейтенанта де Маркени в сопровождении трёх рыцарей и трёх конных атраванцев без оружия. Барон ещё не успел протереть клинок от крови и убрать его в ножны, поворачиваясь к Стефану.
- Сир, думаю, тебе следует взглянуть на этих сатров. Какие-то они странные – вооружены лучше, чем наёмники, но даже не сопротивлялись. А этот, кажется, упомянул твоё имя.
Ангерран удивлённо осмотрел бохмичей. Взгляд его остановился на человеке в кафтане, улыбка которого растянулась при виде знакомого лица. У барона Брегарландского брови поползли вверх.
- Клянусь пятками Исайи, да это же Альфадим! – воскликнул Ги на тавантинском, указывая остриём на старого мармарида. – Чертовски потрёпанный, но всё же он!
Бохмит слов не понял, но своё имя, несмотря на акцент, расслышал отчётливо.
- Пусть твои глаза не обманывают тебя, Ар-харан, сын Миля! Ибо я и есть Алабаз Кари Аль-Фадим ибн Муаран ибн Таших, которого ты знаешь. Да продлит Аллуит твои годы, ведь, как я посмотрю, они тебя не пощадили с нашей последней встречи.
- А всё же выгляжу я по-прежнему лучше твоего, Альфадим, - ответил барон по-мармаридски.
Теперь уже настала пора Стефана и других окружавших их тавантов удивляться такому стечению обстоятельств.
- Сир, кто этот человек? Вы его знаете?
- Старый знакомый, ещё в бытность мою наместником Азариса, - объяснил Ги товарищам на их языке, а затем тут же обратился к бохмиту на его: - И что же ты тут забыл, Альфадим? Ведь это не просто нелепое совпадение?
- И правда, возраст не сказался на твоём уме, хвала Аллуиту, - живо отреагировал мармарид. – Я искал тебя, Ар-харан. Мне сказали, что идти в путь с караваном в Аламун – верный способ навлечь на себя гнев Льва из-за Гор. Потому я выбрал его и не прогадал.
- Искал меня? Зачем же? И не странный ли это способ: искать человека, едва ли не бросаясь под лезвие его меча?
- На всё воля Аллуита! Моё дело не требует промедлений, и это был самый быстрый из возможных методов. Думаю, ты поймёшь, если я не стану объяснять тебе своих мотивов сразу, а сперва попрошу отдыха, возвращения оружия и гарантий безопасности.
Ангерран призадумался. Он не видел этого человека более десяти лет и не знал, что двигало им всё это время, какие цели он преследовал и каким господам служил с тех пор. В жизни самого барона произошло немало перемен, и он не был намерен доверять случайному товарищу из прошлого, о котором он ничего не знал с тех пор. Да и людям Ги достаточно было странных вестей на сегодня, ни к чему было будить в них подозрения. Однако, дело, которое привело Альфадима к нему после стольких лет, несомненно, заинтриговало барона, и ради этого он был готов рискнуть.
- Оружие тебе вернут и, если ты вернёшься теперь в лагерь вместе с нами, то сможешь отдохнуть, отведать воды и пищи. Гарантий я тебе не дам, но, если наша встреча будет проходить в духе старой дружбы, то можешь рассчитывать, что вреда тебе и твоим спутникам не причинят.
- Большего мне и не надо! Рад видеть, что благородство и крепость духа не покинули тебя, как это бывает со многими мужами в возрасте, Ар-харан, - с удовлетворением ответил Альфадим. – Всех моих спутников ты видишь подле меня. Но Аллуит воздаст тебе, если ты смилостивишься над прочими пленниками и отпустишь их, дав достаточный запас воды, чтобы они могли дойти до ближайшего селения. Довольно выпало испытаний на их несчастные тела и души; тебе же ныне ничто не угрожает и вся добыча в твоих руках.
- Я окажу им милость большую, чем та, на которую они могли бы рассчитывать в руках номмадских бандитов или шенази, - заявил Ангерран. - Тем, кто откажется принять мои условия, отрубят головы. Быстрая смерть – редкая удача здесь, на востоке.
Сказано это было в язвительном тоне, и слова барона заставили Альфадима помрачнеть, а его спутники казались обескураженными гораздо более, чем тавантинские рыцари, не понимавшие этого разговора.
- Верни Альфадиму и его друзьям их оружие, Стефан. Отныне эти люди наши гости, а не пленники.
- Отдать оружие этим еретикам, сир? С каких пор мы привечаем черноглавую нечисть? – с недовольством спросил один из рыцарей.
- С тех самых, как я так приказал. Альфадим – мой давний приятель, и я не вижу причины враждовать с ним. Думаю, у него есть важные для меня вести, и я бы не хотел, чтобы что-то помешало мне узнать их. В отряде не должно возникнуть разногласий по этому поводу. Стефан?..
- Я позабочусь о том, чтобы объяснить это людям, сир, - согласно кивнул де Маркени, указав затем сопровождению вернуть мармаридам их клинки.
Таванты жестами указали сдавшимся бохмичам построится в два ряда напротив повозок, полностью лишив себя оружия и раздевшись до рубашек. Затем атраванцам приказали встать на колени и оставаться в таком положении, пока исариане не решат, как поступить с ними дальше. Среди пленников были не только мужчины, хотя их было большинство, но также женщины и отроки. Кто-то попытался бежать, но меж лопаток ему вонзился кинжал одного из рутьеров. Атраванец лежал, корчась, с переломанным хребтом, прося добить его. Рутьер решил обождать и ещё немного растянуть страдания несчастного. Альфадим хмуро взирал на соплеменников, некоторые из которых кричали, что он предатель, либо просили о помощи. Он не мог помочь им, не столько из дружбы с Ангерраном, сколько из долга исполнения своей миссии. Барон Брегарланда направил коня к основному скоплению повозок, когда услышал крик женщины. Она кричала о своём сыне, что он болен и ему нужна помощь. Мальчик лежал на коленях матери без сознания. Женщина сорвалась с места и подбежала к Ангеррану, умоляя его помочь.
- Твой сын - отрок? – спросил Ги.
- Ему ещё нет семи, сахид!
- Зачем же ты повезла больного ребёнка через пустыню, женщина?
- Его отец стоит в гарнизоне Аламуна, сахид. У нас не было иного выбора, ибо меня изгнали из прежнего жилища. Прошу, если есть в тебе капля милосердия, помоги ему, а меня убей или продай в рабство!
- Есть у тебя деньги, чтобы оплатить услуги моего лекаря?
Женщина опешила, но не отступила.
- Нет… сахид, я – бедная мать, у меня нет и лишней монеты, чтобы накормить сына.
Тут в разговор вмешался приблизившийся Альфадим.
- Я знаком с целительским искусством, Ар-харан. Позволь мне осмотреть сына этой женщины. Я клянусь тебе прахом Амаэля, что никто из захваченных тобою не дождётся моей помощи в ином.
Ги взглянул на мармарида, с мгновение обдумывая его слова.
- Что же, если так, то можешь помочь ей. Но не усердствуй сильно – судьба мальчика будет незавидной, если никто не сумеет оплатить его свободу.
Альфадим со спутниками подъехал к рядам пленников, а Ангерран отправился принять участие в дележе. Несколько тавантов остались надзирать, тогда, как остальные принялись набивать карманы. Наиболее малые и ценные вещи умещали в седельные сумки, а всё остальное, по уже не раз отработанному плану, оставляли в повозках для дальнейшего дележа. Избежать пары словесных перепалок всё же не удалось, но дальше этого не зашло, и парни быстро остыли. Барон не опускался до грабителя и сам повозки не обшаривал, иногда лишь заявляя свои права на отдельную повозку или личное имущество богатого купца или таргана, следовавшего караваном. Правда, уважение к командиру среди Клыков было столь велико, что воины сами делили с ним наиболее ценные находки.
Спустя час, таванты выстроили колонну повозок и тягловых животных для дальнейшего движения. Они были готовы покидать место битвы и вернуться во временный лагерь за сорок миль отсюда. Осталось разобраться с пленниками. Аранриз проскакал вдоль рядов стоявших на коленях атраванцев и обратился к ним на языке мармаридов, поскольку большинство происходило из этой народности:
- Есть ли среди вас те, кто сможет оплатить свою свободу?
- А какова цена? – спросил кто-то из пленников.
- По сто дихремов за мужа или отрока, полсотни – за женщину и… четверть за ребёнка, - Ангерран покосился на Альфадима, бывшего подле кричавшей женщины.
Кажется, ему удалось вернуть её сына в чувство. Один из пленников – долговязый мужчина в тёмной кундаре и тюрбане – поднялся.
- Я не тарган, - начал он. – Но моя сестра замужем за богатым купцом в Аль-Асбаде, брат же прислуживает самому Хакаль-мирзе. И у меня достаточно друзей, к которым я могу обратиться. Я выкуплю себя, свою жену, верблюда, оружие и запас воды за триста дихремов.
Ги просветлел при этих словах.
- Вот это разговор! Я принимаю твою сделку. Кто ещё согласится выкупить себя?
Ещё с десяток мужчин согласились заплатить за себя и несколько – за свои семьи, хотя никто больше не предложил такой щедрой суммы. Караван этот явно был не из богатых, и многих состоятельных путников ожидать не приходилось. Но барон был доволен тем, что уже имелось.
- Что будет с теми, кто не может заплатить? – послышался вопрос.
- Мужчин казнят. Женщин и детей продадут в рабство, - волна тревоги прокатилась по рядам пленников. – У вас ещё есть шанс избежать такой судьбы, если примете моё предложение.
Страх сменился заинтересованностью. Ангерран выдержал паузу, после чего продолжил.
- Есть ли среди вас те, кто согласится отречься от бохмитской ереси и принять истинную веру в Господа Нашего, воплотившегося в лике Исайи и принявшего жертвенную смерть на кресте?
Тут лица большинства атраванцев приняли непреклонно-высокомерные выражения, будто просимое тавантом было поистине неисполнимым. Один мужчина сплюнул, устремив прожигающий взгляд прямо на д’Эствера. Альфадим выглядел так, будто заглотил лимон целиком. Его рослый спутник, и без того весь кипевший от безнаказанности тавантов и осознания того, что вынужден с ними сотрудничать, теперь приглушённо зарычал. Несколько мгновение продолжалось напряжённое молчание, но тут с правой стороны ряда поднялся юноша. Колени его дрожали, он был не на шутку испуган происходящим. Соплеменники устремили в его сторону недоумевающие, а после и гневные взоры.
- Я… согласен принять твою веру, сахид. Моя мать была из шенази-исайритов, и шахские воины замучили её, когда я был ещё ребёнком. Мне нечего сказать таким единоверцам.
Ангерран улыбнулся.
- Хорошо, что же…
- Алулла! – свирепый вопль одного из пленных мужчин прервал барона.
Атраванец вскочил на ноги, бросился к юноше и сбил его с ног. У него не было оружия, потому он стал душить юношу сильными руками. Тот извивался, но соплеменник не выпускал из мёртвой хватки. Ги невозмутимо взирал на эту картину, не двигаясь с места. Первым, кто попытался помочь юноше, оказался Альфадим, но он был не в силах расцепить захват. Следующим подбежал рутьер, кинжалом пытаясь достать душителя. Но тот искусно подставил под лезвие тело предателя. Когда, наконец, мармарид был убит, юноша уже сам лежал бездыханным.
- Вы сделали свой выбор, - сказал Ангерран, переводя взгляд на остальных пленников. – Пусть женщины и дети присоединятся к каравану. Мы вскоре выступим. Остальным я дам время на молитву, ибо жизнь ваша окончится здесь и сейчас.
- Проклятый детоубийца! Неужели ты думаешь, что женщины Руки Пророка предпочтут рабство смерти подле своих мужей?
Голос исходил от женщины в богато расписанной муслиновой чадре. Она имела весьма гордый вид и высоко поднимала голову, с презрением глядя на Ангеррана. Тот ещё раньше приметил её и недоумевал, почему она не предложит выкуп.
- Не стану говорить за всех. Ты, леди, не выглядишь нищенкой. Почему бы тебе не выкупить себя, как это сделали другие достойные твои сородичи?
- Я жена таргана Асама Аль-Сари ибн Кадула, умерщвлённого твоими мясниками в этой резне. Теперь за меня некому заплатить выкуп. Но я с радостью приму смерть во славу Аллуита и не разочарую своего супруга, пирующего ныне среди тар’ал’эйяль! – Ги смерил женщину взглядом, но она смотрела всё также неумолимо. -  Тебя называют Львом из-за Гор, тавант. Но, на деле, ты лишь жалкий шакал, нападающий только большим числом. Когда войско правоверных появится на горизонте, ты забьёшься в свою горную нору, как пристало презреннейшему из трусов! Но, клянусь тебе, рано или поздно, воины благословенного шах-ан-шаха или светлейшего Хакаль-мирзы отыщут тебя, где бы ты не скрывался! И мои братья отомстят за меня и мужа! Они сдерут с тебя шкуру, тавант, и вотрут офирского перца в мясо. И твой божок не спасёт тебя, ибо Аллуит испепелит твои знамёна, а клинки правоверных расколют щиты твоих лживых псов. Таков будет твой конец, что голову твою провезут по всем городам от Аль-Асбада и до Гистара, и всякий скажет: «вот, пал гордый Лев Тавантский, и вновь Аллуит восторжествовал над нечестивыми врагами Истины!»
Д’Эствер прослушал эту тираду до конца, как внимают несчастливому пророчеству, и мускул не дрогнул на его лице, хотя даже его соратники, не понимавшие слов женщины, весьма помрачнели.
- Если ты желаешь умереть, леди, я тебе не воспрепятствую. И, ежели так веришь в справедливость своего бога, то останешься с его милостью.
Остальные женщины не изъявили схожего желания. Рутьеры связали их в цепь и повели подле колонны повозок. Детей с ними не было, кроме больного мальчика и его матери, которая всё ещё оставалась на том месте, где ей помог Альфадим.
- Прошу тебя, сахид, - вновь взмолилась та женщина, обращаясь к Ангеррану. – Не продавай моего сына в рабство. Он слишком слаб и болен, он не выдержит и одного удара плети. И за него ты не получишь и десяти дихремов. Продай меня или сделай наложницей, я поступлю так, как прикажешь, только пощади его, сахид, молю тебя!
Эта мольба весьма тронула Ги, и внутри он сожалел, что не может поступить так. Он не мог отпустить мальчика одного в пустыне – убить было бы милосерднее. Но однажды проявленная милость ложилась первой бороздой на пути к погибели. Барону хорошо был известен этот закон.
- Ты слышала мои условия, женщина. Исключений не делается ни для кого. Если у тебя нет средств – твой сын будет продан, пусть и за малую сумму, как и ты.
- Погоди, Ар-харан, - подал голос Альфадим. – Я заплачу тебе полторы сотни дихремов за эту женщину и её сына и ещё полста – за животное для них. И буду содержать их, как свою собственность.
Ангерран рассмеялся.
- Ну, если ты так хочешь тратить деньги на эту чернь – на здоровье.
Хотя барон не признался бы в этом, но он был крайне благодарен мармариду за этот шаг, и с его собственной души свалился немалый груз. Женщина тут же бросилась Альфадиму в ноги и принялась целовать, неустанно благодаря за повторное спасение её и сына. Ему стоило немалых усилий убедить её подняться и вести себя подобающе. Наконец, они также удалились в колонну. Ангерран остался с пленниками и вокруг него собрались теперь только верные рыцари для уже привычного ритуала.
Ги внимательно всматривался в лица бохмитов. Некоторые из них выглядели спокойно, другие боялись, но все они готовились встретиться со смертью лицом к лицу. Они знали, что помощь не придёт, знали, что в этой жизни надеяться больше не на что, знали, что доживают последние мгновения. И всё же они отваживались держаться с достоинством. Такие моменты были особенно дороги Ангеррану. Он и сам неоднократно взирал в сами ледяные зрачки гибели, сам бывал у порога иномирья. Только в такие моменты и раскрывалась истинная натура человека. Кто он: воин или трус, благородный или нищий, свободный или раб. Перед самым ударом, смерть со всякого срывала лживые покровы. И люди, которые теперь стояли перед ней в лице Вепрь Брегарланда, были достойны его уважения. И сами они были лишены ненависти, все, кроме женщины в расписной чадре, сидевшей поодаль. Но и её покинула отвага, и теперь она лишь плакала, не в силах взглянуть на обречённых соплеменников.
За каждым пленником встал рыцарь с полуторным мечом. Бастард, если был хорошо заточен, разрубал свиную тушу в мгновение ока. А в Клыках всякий следил за своим оружием с большим усердием. Потому смерть, уготованная бохмичам, и впрямь была милосерднее любой, которая могла бы настигнуть их в пустыне. Ангерран поднял руку, призывая своих людей изготовиться. Атраванцы приняли судьбу и опустили головы, снимая волосы и оголяя шеи. Спустя мгновение, барон подал сигнал. Синхронный взмах, и песок залился кровью с упавших голов. Никто не промахнулся – это был хорошо отработанный приём. Поскольку бохмитов было больше, чем рыцарей, ритуал пришлось повторить ещё дважды. Когда все пленники были мертвы, таванты воссели на коней и двинулись вслед за колонной. Караван не успел отойти далеко, и рыцари вскоре вновь шли в авангарде, и вновь ветер вздымал знамёна, а солнце отражалось на щитах и шлемах.
Альфадим и его спутники были хмуры. Ещё более мрачными казались выкупившие себя бохмичи. Тихо плакала спасённая мать, сжимая в объятиях своего мальчика. И сзади до тавантов доносился лишь полный боли крик женщины в расписной чадре, что рыдала на горячем песке среди сотни безглавых тел.
Кто оценил сообщение +
Принц Аранриз
Прохожий

Принц Аранриз

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 32
Награды :
Повелительница Болот 801c8515c262
Анкета : Барон-разбойник
Игровые очки : -103
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: человек (тавантинец)
Род занятий: лавидийский феодал
Специализация: барон Брегарланда и Локсорда
Репутация : 32
Награды :
Повелительница Болот 801c8515c262
Анкета : Барон-разбойник
Игровые очки : -103
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: человек (тавантинец)
Род занятий: лавидийский феодал
Специализация: барон Брегарланда и Локсорда
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз


Повелительница Болот Empty Re: Повелительница Болот

Сообщение автор Принц Аранриз в Чт 10 Янв 2019, 06:09


Сараха была довольно крупным кишлаком на севере Хаммадии, где ранее постоянно проживало не менее трёх ста семей. Но в последние годы население пребывало в страхе перед неизвестной угрозой с севера. Многие деревни окрест оказались подвержены странному опустошению, причинённому не оружием. Те, кто мог себе это позволить, уходили на юг. Некоторые гюлимские ханы тоже перекочевали в центральный Атраван. Но Сараха ещё держалась и продолжала оставаться местом приюта для шедших через пустыню караванов. Здесь же разбивали зимовья кочевники, хотя теперь это случалось всё реже.
Но рок этой общины пришёл не в том облике, которым матери пугали своих детей по ночам. Лев из-за Гор решил, что это селение с тремя колодцами послужит отличной временной базой для его воинов. В прошлом году в опасной близости находилось несколько враждебных ханов, но этой осенью ситуация не повторилась. Община оказалась беззащитна перед тавантами, которые вторглись в Сараху и разорили её в середине рютня. Выжившее население было продано в рабство, и западники полностью заняли кишлак, укрепив его и оборудовав под свои нужды.
Ангерран держал ухо востро относительно возможной угрозы. Он поддерживал связь с расположенным к нему гюлиминским ханом Сар-Хаджафом, который делился новостями и сообщал о передвижениях конкурентов. Ежегодно барон отсылал ему богатые дары, чтобы сохранять эту выгодную дружбу. Другим важным козырем была торговля. Хотя Вепрь Брегарланда считался злостным врагом купцов и караванщиков, его деятельность открывала большие перспективы для тягловой коммерции. Омар аль-Дакхан, известный в этих краях работорговец, смекнул, что сотрудничество с Аранризом может принести ему прибыль большую, чем дюжина номмадских атаманов. Так что он быстро свернул свои дела на юге и прибыл в Сараху, сделав её центром своей деятельности. По понятным причинам, ни Ангерран, ни кто-либо из его людей не могли заявиться на невольничий рынок любого крупного бохмитского города, поэтому такой посредник был крайне выгоден. Пусть он и предлагал за человека дешевле, чем на самом бесстыжем базаре, зато покупал оптом, а ещё знал много полезной информации и располагал услугами агентов по всему Атравану.
У этого аль-Дакхана барон выкупил за огромную сумму в четыреста дихремов Таяза, хаммадийца средних лет, схваченного в Кадамане и проданного за какие-то преступления против власти шах-ан-шаха. С виду этот номмад ничем не выделялся, разве что молчаливостью, но зато знал пустыню и её законы, как линии своей руки. Вложение Ангеррана всецело оправдалось, ибо Таяз, как следопыт, был прекрасной заменой скользким типам из числа горцев или посланных Сар-Хаджафом людей, которым Аранриз ни на миг не доверял. Он подозревал в Таязе высокое происхождение, но тот никогда не отвечал на расспросы, а сам Ги был не из тех, кому нравится докучать окружающим. Пока кочевник исправно исполнял свою службу – он был им доволен.
Таяз не принимал участия в нападении на караван, находясь на дальней разведки. Он, вместе с ещё двумя всадниками, присоединился к колонне лишь на самом подходе к Сарахе и вкратце доложил обстановку Ангеррану. Пустыня оставалась безмятежной. Ги даже удивлялся, почему до сих пор ни один крупный отряд не попытался выбить его с позиции, как это было в прошлом году. Особенно, если учесть, что в Сарахе успели собрать немалые богатства – добычу с нескольких последних набегов. Возможно, судьба таргана Аль-Малика и его дружины отпугнула потенциальных охотников или внутреннее напряжение не позволяло сатрам пока тратить силы на тавантов. Независимо от того, намеревались ли бохмичи бросать вызов Вепрю, он не планировал задерживаться в Сарахе далее трёх недель. В начале нового месяца, Клыки должны были предать селение огню, отступить в горы, перегруппироваться и, возможно, перенести действия южнее.
Во главе тавантской колонны ехал Ги Ангерран. По правую руку от него был верный лейтенант Стефан де Маркени. Его оруженосец вёз за ним символ его баннеретского достоинства – большое прямоугольное знамя. Там в синем поле с золотыми крестами по углам лежал пониженный волнистый пояс, скошенный шестнадцатикратно справа на серебро и червлень, над которым возвышалась ныряющая золотая рыба. Другое такое знамя было у сэра Теодора Эрлестанда и самого барона Брегарландского, тогда, как рыцари-башелье (или бакалавры, как их называли в Ундервуде) имели узкие флаги, раздвоенные наподобие змеиного языка. Похожий был и у Акьян-деси, предводителя кайраков, ехавшего слева от барона. Он носил титул игзадара – «князя» или, что вернее, выборного вождя. Снаряжение его было тяжелее большинства яхран – бригантина, латы на конечностях, конский доспех на подобие катафрактарного, конический шлем и скрывавшая лицо железная личина – самое пугающее в обмундировании этих всадников. Непросто сражаться с противником, чьего лица не видишь, чьи эмоции не откроют его возможных действий. Соколы держались чуть поодаль, по флангам отряда. Их предводитель – седой есаул в суконном кафтане – всякий раз поворачивал коня и скакал вдоль колонны, а затем отходил назад на полмили, возвращаясь после и продолжая движение. Спустя час, он повторял свой ритуал. Альфадим и его спутники ехали между предводителями и остальными воинами. Высокий сопровождающий старого мармарида, Касим ибн Халун, был очень недоволен тем, что вынужден идти бок о бок с неверными. Он фыркал и выглядел хмуро, и Альфадим всякий раз глядел на него с неодобрением. Другой товарищ, приземистый Исмаил ас’Сари, был более спокоен и беспрекословно повиновался своему господину. Он также превосходно держался в седле и даже устроил скачки наперегонки впереди колонны с одним из соколов.

На подходе к Сарахе между Стефаном и д’Эствером завязался разговор.
- Сир, так кто этот твой бохмитский друг? Зачем ему понадобилось обращаться к тебе, да ещё и таким экстраординарным образом?
- Что нужно – пока не знаю. Надеюсь это выяснить в городе. Что же до истории нашего знакомства, то Альфадим был посредником между мной и Кохар-мирзой, лидером мармаридов, в ходе Первой экспедиции.
- Это тогда, когда был взят Раколин?
- Верно. Поначалу мы сражались против северян. Когда шахиншах стал теснить его единоверцев, Кохар-мирза решил, что лучше договориться с нами и заручиться поддержкой против общего врага. Альфадим и был тогда послан ко мне с предложением союза. Он воевал со мной в последующие годы, пока не был взят в плен. С тех пор, я ничего о нём не слышал.
- Разумно ли доверять такой тёмной персоне?
- Я и не доверяю. Но мне интересно, что он хочет сказать, ради чего стоило рисковать своей головой. Если бы не твоя приметливость, его наверняка прикончили бы ещё до того, как я бы заметил.
Альфадим не понимал слов, но чувствовал, что разговор касается его и напряжённо смотрел вперёд. Тут вмешался Леогенс, оруженосец Ангеррана, бывший чуть позади господина.
- Сир, а правда ли, что Вы собственноручно убили ассасина? – окружающие заулыбались при этой реплике.
- Да, это так. Алясбад подослал убийцу, когда я стоял с войском в Кхарраксе, ранней осенью сорокового. Правда, и мне неплохо досталось, в следующий месяц я не мог даже сражаться.
- Он себя выдал? – поинтересовался Стефан, который был наслышан о мастерстве ассасинов.
- Нет, почти нет. Правда, волей Господа я избежал роковой ошибки, отказавшись от вина в тот вечер, поскольку дурно себя почувствовал. Тогда мне это показалось большой неудачей. Должно быть, после провала отравления, сатр решил воспользоваться старым добрым методом - ударом клинка. Это стало уже его ошибкой. Хоть я и был ранен, но мой противник отошёл в иной мир.
- И бохмиты не повторили попытки?
- Нет. Я слыхал, что у ассасинов существует обычай – если жертва однажды переживёт покушение полноценного члена их ордена, то больше на неё не нападут.
- Что-то вроде рвущейся верёвки, - заключил Стефан, вспомнив западный обычай отпускать преступника, орудие казни которого по каким-то причинам не сработало.

Вскоре, отряд въехал в Сараху. Кишлак выглядел, как классический представитель своего типа. Множество глиняных хаток с плоскими крышами ютились на относительно небольшом пространстве в пределах низких стен в низине. Из общей картины выделялись здание бетеля, базарная (она же центральная) площадь и кладбище за пределами основной стены. Улицы были узкими и грязными, за исключением одной, проходившей через площадь. Несмотря на тесное расположение строений, селение было слишком велико, чтобы полностью быть укомплектованным Клыками. Потому квартиры располагались таким образом: рыцари, оруженосцы и рутьеры располагались вокруг площади и бетеля, охраняя сложенную там добычу, кайраки группировались у южных ворот, соколы – у северо-восточных, наёмники и сброд из числа сопровождения аль-Дакхана вставали, где придётся. На некотором расстоянии от каждых ворот в пустыне стояли палаточные лагеря, где несли регулярный дозор следопыты.
Несмотря на изгнание населения, базарная площадь была живой, благодаря приятелям аль-Дакхана, согласившимся тайно торговать здесь с тавантами. Сам работорговец вышел встречать своего благодетеля. Он был одет в коричневое платье с золотой отделкой, голову венчал высокий белый тюрбан. Он с досадой вздохнул, когда увидел цепочку пленников, поняв, что Ангерран вновь пренебрёг его советом захватывать и мужчин тоже. Но всё же атраванец выступил вперёд, раскрывая широкие объятия в напускном дружелюбии.
- Хвала Аллуиту, ты вернулся, храбрейший из благородных! – воскликнул Омар, на что Ги лишь вскинул брови. – И, как вижу, твоё предприятие вновь увенчалось успехом. Может ли нижайший из твоих слуг осмотреть этих рабынь?
К восточной напыщенности во всём, от речи до одежды, Ги всё никак не мог привыкнуть. Лесть он недолюбливал, а сам предпочитал краткость и прагматизм. Но его успех зависел от отношения людей вроде этого работорговца, так что Ангерран старался соответствовать.
- И тебе привет, даби, - сказал барон. – Этот товар, - он указал на связанных в цепь женщин, введённых на площадь, - будет твоим за оговоренную сумму. Я буду рад избавиться от груза, но сперва желаю отдохнуть. Ты пока, конечно, можешь оценить женщин. Но под надзором моих людей.
- Конечно, о достойнейший! – аль-Дакхан поклонился картинно низко, а затем перевёл взгляд на спешившихся следом за Ангерраном Альфадима и его сопровождение. – А кто эти господа? Они не выглядят, как рабы.
- Потому что мы и не рабы, ты, отродье обезьяны! – крикнул в ответ высокий спутник Альфадима, в ответ на что господин одарил его гневным взглядом.
- Молчи, Касим!
- Благородный Альфадим и его люди – мои гости. Ныне они будут трапезничать за моим столом, - сказал д’Эствер.
- Так вы друзья милостивейшего из господ! Простите меня, достойнейшие сахиды, и да ниспровергнет Аллуит огонь с неба на мою грешную голову, если я, недостойный, вновь допущу столь постыдную оплошность! – словно бы в приступе искреннего раскаяния возопил Омар аль-Дакхан.
- Мой товарищ не хотел тебя обидеть, торговец. Прежде нас здесь не было, так что ты вполне мог нас спутать, - постарался разрядить обстановку Альфадим.
- Конечно, славные сахиды, я больше не посмею потревожить вас, если вы только не заходите взглянуть на мои товары. Я сбавлю цену на треть для вас, чтобы загладить свою постыдную вину.
- Ну довольно! – оборвал Омара Ангерран. – Я вскоре обсужу с тобой цену этой партии, а Ильген произведёт расчёты. А пока пусть твои лавочники не путаются под ногами.
Аль-Дакхан снова поклонился, пропуская барона Брегарланда. Тот предоставил расседлать своего коня и отвести его на постой оруженосцу. Несколько домов вблизи площади были оборудованы под конюшни. Здание бетеля, выделявшееся своими размерами и высотой, но не формой (оно было таким же квадратным), находилось под регулярной охраной и служило складом для всего скарба, захваченного Клыками в налётах. Теперь таванты разгружали взятое добро в бетеле, отводили коней и расходились по квартирам или на посты, в зависимости от распоряжений лейтенантов отряда. На пустыню опускался вечер, и на сей раз он сулил западникам спокойное время.

***

Просторный дом имама стал штаб-квартирой д’Эствера. Там он дал пир для рыцарей в честь успеха их предприятия, на который также были приглашены союзники-сатры, а именно Омар аль-Дакхан и Альфадим со спутниками. Затем, была обсуждена цена продажа всех взятых рабов. Сговорились на сумму в четыреста восемьдесят два дихрема. После этого, Ги отослал довольного аль-Дакхана забирать товар и принял в своих покоях Альфадима, стараясь скрыть нетерпение.
Мармарид вошёл в комнату, которая служила кабинетом прежнему обитателю дома. Кроме него там находились только сам Ангерран и Стефан де Маркени, обсуждавшие план дальнейших действий отряда. Оба замолчали и посмотрели на вошедшего.
- Что же, Альфадим, надеюсь, еда и питьё пришлись тебе по вкусу, - обратился Ги на мармаридском. – Теперь, если изволишь, я хотел бы услышать, что привело тебя ко мне.
- Думаю, ты понимаешь, Ар-харан, что дело моё деликатное и требует строгой… сохранности, - при этих словах, бохмит покосился на Стефана.
Тот поймал взгляд и догадался о смысле слов. Рыцарь посмотрел на Ангеррана и, дождавшись утвердительного кивка, покинул помещение. Ги и Альфадим остались наедине. Они расположились на двух скамьях, стоящих друг против друга и разделённый столом.
- Быть может, сперва расскажешь, что с тобой приключилось с нашей последней встречи? – предложил барон. – Я налью ещё вина, если это облегчит твою речь, - с этими словами, он поднял с пола керамический кувшин и разлил вино в чаши.
- Боюсь, моя история не покажется тебе увлекательной, - начал Альфадим, не отказываясь от напитка. - Когда я попал в плен шахского войска при Гулебине, меня держали в заточении, перевозили из крепости в крепость, опасаясь, что ассасинам вздумается освободить меня. Великий визирь знал, что мой родич, Карамиз ибн Далла, ишан этого общества и не оставит меня в беде. Потому меня возили туда-сюда по пустыне даже после заключения мира. Так было, пока светлейший Баязет Самхур-Салла, да благословит его Аллуит, не внёс за меня такой выкуп, что мне вовек было не выплатить, будь даже я братом всем двенадцати морейским таркам и кади каждого города Юга. Великий визирь принял золото, хотя я и был ценен ему, как заложник. И с тех пор я служу своему господину Баязет-мирзе, ибо обязан ему своей свободой.
- Стало быть, это он тебя послал?
- Верно. Мой господин пожелал передать тебе привет и добрые пожелания, - Альфадим выдержал паузу и продолжил, - а также попросить тебя о дружеском одолжении.
Ангерран вскинул брови и усмехнулся.
- Не припомню, что мы с твоим Байзетом были добрыми друзьями. Я знавал его на войне, но лишь мельком. И борьба между двумя ветвями вашей веры, как я помню, давно завершилась. Что же, мне интересно, может просить мирза и - именем шахиншаха - наместник санджака от вассала государя тавантинского? Тем более, что я разграбил довольно караванов, нёсших, как щит, имя твоего мирзы на устах.
- С тех пор, как шах-ан-шах и Баязет-мирза подписали мир, мой господин правит Аль-Асбадом и всем побережьем до Великой реки по праву наместника, это верно. Но разве и о тебе можно сказать лишь то, что ты подданный своего монарха, Ар-харан?
Пусть теперь между шах-ан-шахом и моими единоверцами царит мир, но так было не всегда. Эта борьба не из тех, которая легко забывается или изглаживается из памяти. Тебе ли не знать этого, ведь ты, пусть из собственных побуждений, но всё же сражался, как воин, в этой битве. И был на нашей стороне. Ты пил из одного кубка с Кохар-мирзой, родичем и другом светлейшего Баязета, лидером салхитского племени в те годы. Ни я, ни мой господин не забываем дружбы, Ар-харан. Что до караванов… Баязет-мирза готов забыть об этих недоразумениях, если ты согласишься на его предложение.
- И в чём же твоему господину и… вашему народу снова понадобилась помощь? Вы затеяли новое восстание?
- Нет, помилуй Аллуит! – воскликнул Альфадим. – Мармаридам, равно, как и другим людям этой страны, приятна справедливая власть шах-ан-шаха, - бохмит запнулся, словно вспоминая, что он не на официальном приёме. – Однако, скажу тебе откровенно, край мой истерзан. Сначала войною, теперь – дерзкими наглецами, что, подобно стервятникам, рвут его на части, не устремляя взора к иному, кроме черноты своих душ. Подле шахского трона не осталось ни одного мужа, кто предпочитал бы рукоять клинка и тяжкий труд – раболепию и интригам. Араш-мирза, великий визирь, которого ты знаешь, пусть и был врагом моего народа, а всё же был последним на юге, достойным своего знатного имени. Его уважали равно друзья и враги, - Ангерран скислился, услышав имя человека, нанёсшего ему самое ощутимое поражение за всю жизнь. – С его же смертью осталась пустота. Шах-ан-шах не может управлять страной самостоятельно. После Араш-мирзы, самым опытным полководцем стал Шах-Аккуд, но он моей веры. Он не сдался маазаритам и теперь скрывается в Нурастане. Есть ещё молодой племянник Солнца-и-Луны, подающий немалые надежды. А кроме этих мужей, по всей стране вокруг – лишь коршуны да змеи.
Ангерран слушал внимательно. Даже, если не считать характерного восточного многословия, Альфадим был не из тех, кто любил болтать попусту. Пока барон не вполне понимал, куда ведёт бохмит, но пытался поймать возможный намёк.
В пути я и мои люди натыкались на опустошённые селения, чьи жители были умерли странным образом. У них отсутствовали глаза и не было никаких следов ран. Известно тебе что-нибудь об этом?
- Я слышал о подобном, но своими глазами не видел, - Альфадим поник.Фалахи винят во всём Саракаша, древнего царя Севера или его злой дух, да только Аллуит знает, что творится в голове этих несчастных. Но это лишь одна из немногих бед, терзающих нас. И стервятников на юге не волнует происходящее здесь. Они горазды лишь ползать на коленях днём и замышлять предательство ночью. Никто в Белуджистане не заботится более о благе Святой Страны. Теперь ты понимаешь, почему ныне я – и мой господин – просим твоей помощи.
- Ты говорил о коршунах и змеях?
- Недостойные мужчины – лишь полбеды. В моей стране, Ар-харан, женщин следует опасаться гораздо больше. Ты знаешь, что, по моей вере, у одного мужа может быть по нескольку жён. И, если он недостаточно силён духом, то неизбежно становится жертвой свойственного всем женщинам ядовитого коварства. У всемилостивейшего шах-ан-шаха много достоинств, но крепкая воля – не одно из них. А женщин подле него больше, чем у любого мужа на целом свете. И не просто ему избежать угрозы стать орудием в руках одной из них. Словно змеи, оплели его эти фурии. Поистине, катастрофа грозит той стране, во главе которой стоит женщина. Алмазной Короной называется гарем нашего повелителя, Жемчужным Ожерельем – девять дочерей его от разных матерей. Одна же, рождённая от алялатской ведьмы, что исчезла вскоре после. Не мне рассказывать о том, как омрачены алялаты жаждой власти. И, не сомневаюсь, что дочь пошла в свою мать. До меня доходили слухи, что двор и порядки в Белуджистане всецело подчиняются этой особе. Будто она унаследовала колдовской дар матери и навела чары на шах-ан-шаха, и теперь лишь дёргает за ниточку, хотя ей едва исполнилось двадцать.
- Мало ли, что говорят, - задумчиво произнёс Ангерран.
- И я так думал, считал, что нас дела южан не касаются. Но, не так давно, Баязет-мирза получил от своих добрых друзей при дворе известие, что благородный наш владыка направил в Аль-Асбад тайное посольство во главе которого поставил свою пятую дочь, ту самую, рождённую от алялатки! Мой народ не хочет войны с шах-ан-шахом, Ар-харан. Но мы ценим свои свободы – и свои знания. А, я боюсь, что своей целью эта наглис избрала именно наши тайны, беречь которые завещали нам наши отцы и деды. И мы не вправе открыть их перед порочной чужеземкой, возжелающей использовать их в корыстных целях. Как не вправе и отказать наследнице царской крови, если она прибудет в наш город…
- Я начинаю понимать, к чему ты клонишь, Альфадим. Любой неверной шаг со стороны салхитов в отношении дочери шаха – искра, что разожжёт пожар новой войны. Твой господин не хочет этого допустить, как не хочет и прибытия царевны в его обитель.
- Потому Баязет-мирза и обращается к тебе, Ар-харан. Даже ассасины нам не помогут. Если только падёт подозрение на мой народ, орды маазаритов вновь наводнят наши земли. Но, ежели путешествие дочери шаха будет… прервано кем-то со стороны, кем-то, вроде тебя, не отвечающим ни перед одним в этой стране, то мы будем спасены и все окажутся в выигрыше. Ты получишь царевну, мой народ сохранит мир, а шах-ан-шах не помыслит, будто его предали подданные. И волки сыты, и овцы целы.
Ангерран рассмеялся.
- Похитить дочь шаха! Да это же, Бездна побери, международный инцидент! Имперский барон крадёт атраванскую принцессу. Но с чего ты взял, Альфадим, что я пойду на такое?
- Я достаточно тебя знаю, Ар-харан. Ты пойдёшь на любой риск, если награда за него будет стоящей и станет отвечать твоим принципам. Захватив дочь шах-ан-шаха, ты сможешь рассчитывать на колоссальный выкуп, а, кроме того, Баязет-мирза и сам обещает выплатить тебе немалую сумму в случае успеха. Кроме того, мой господин предлагает тебе союз – тайный, само собой – в том случае, если ты согласишься на это дело и дашь слово прекратить набеги на мармаридские караваны. Клянусь тебе, что золота у тебя будет столько, что и мореец захлебнётся от зависти!
- Если ты меня знаешь, то известно тебе и то, что я сражаюсь не ради денег. Они лишь… приятное дополнение. Много ли мне проку от такого союза, если он лишит меня радости битвы?
- Не думаю, что кто-то в силах лишить тебя этой радости, Ар-харан, ведь ты где угодно найдёшь повод и место для свары, - Альфадим улыбнулся. – Но предложение моего господина даст тебе гораздо больше, чем грабёж нескольких караванов. И слова ни я, ни он не нарушим, Аллуит нам свидетель. Если ты ищешь подвоха, то я сказал тебе, почему обманывать тебя моему господину нет смысла.

- Да неужели? И что же, если я соглашусь, откуда мне знать, что твой Байзет не подстроит мне ловушку, чтобы доказать свою преданность шахиншаху и избавиться от назойливого налётчика? А заодно и от шахиньи, ведь мало ли, что случится с женщиной в пылу битвы.
Альфадим вскинулся, вскакивая со скамьи.
- Да что же я, по твоему, конокрад поганый или пустынный грабитель, дерущийся только ночью, попратель клятв и изменник подлый, что ты упрекаешь меня в ни разу не содеянном? Мы – не номмады, что ради шкуры своей готовы продать брата и товарища. В моём народе держат слово так, будто оно дано самому Аллуиту. Вот, возьми, если не веришь, - с этими словами, мармарид бросил Ангеррану маленький блестящий предмет.
Это оказалось красивое золотое кольцо. На нём была печатка – клинок, прикрытый фолиантом с изображением полумесяца на переплёте и сопровождаемые четырьмя звёздами по сторонам. Ги узнал символ правителей Аль-Асбада. Точно такой же носил Кохар-мирза. Похоже, его преемник был настроен серьёзно. Ангерран возвратил кольцо ответным броском. Альфадим опустился обратно. Прошло с минуту, прежде, чем барон вновь заговорил.
- Я помогу тебе и твоему господину, сатр. И займусь этой твоей шахиньей, если, конечно, ты предоставишь мне достаточно необходимой информации. Сомневаюсь, что особа царской крови будет путешествовать иначе, как под охраной вооружённых до зубов сафуадов и многих сотен челяди. Будет непросто взять такой караван одними моими силами.
Мармарид выдохнул с облегчением. Он снова принял расслабленное положение и восстановил дружелюбное выражение лица.
- Не беспокойся на этот счёт, Ар-харан, я бы не стал предлагать то, что было бы невозможно исполнить. Видишь ли, это посольство собиралось без подготовки и в тайне, потому и ожидать большой свиты не приходиться. Агенты моего господина сообщили, что царевну будут сопровождать не более нескольких десятков сафуадов и сотни вооружённых слуг. Ничего такого, с чем не смогла бы справиться твоя дружина, - говоря это, Альфадим вспомнил разгром караван и подумал, что сомневаться в успехе не приходилось. – Если ты станешь действовать быстро, мы перехватим принцессу в Мармаризане на пути между Кхарраксом и Аль-Асбадом. Там, где тракт делает крюк в пустыню через Ас-Альхатул. Нам хватит одного оборота луны, чтобы добраться туда из Сарахи. А, по моим расчётам, принцесса окажется там уже послезавтра, - бохмит помедлил и добавил: - Можешь рассчитывать, что крупных разъездов моих соплеменников в тех местах не появится. Мой господин сделал так, что никто не помешает тебе в твоём деле.
- Тогда выступим завтра к вечеру. Ты со мной?
- Как в старые времена, мой друг.

***

Следующий день прошёл в планировании и подготовке. Ангерран устроил совет и обсудил предстоящие действия и условия салхитов со своими лейтенантами, другими рыцарями и командирами, как было принято в их отряде. Большинство высказались за, в большей степени, полагаясь на авторитет и удачливость Вепря Брегарланда, чем на рациональные суждения о предстоящей авантюре. Эти люди привыкли больше действовать, чем размышлять, хотя ума им хватало. Клыки собрались перехватить караван принцессы неподалёку от крепости Ас-Альхатул. Этот небольшой аванпост охранял дорогу в месте, где она дальше всего углублялась в пустыню. Постоянный гарнизон составлял не более нескольких десятков всадников, выходивших на частые разъезды. Но в те дни патрулей не было.
Из Сарахи выступили в том же составе, который выходил в прошлый день. Был вечер и основной путь планировали сделать под пологом ночи и в её прохладе. Хотя, как оказалось, здесь, на севере, поздней осенью царили холода лишь ненамного уступавшие среднеимперским. Таванты кутались в плащи – всё же это было предпочтительнее изнуряющего зноя. К утру западники достигли Ас-Альхатула, проходя на почтительном расстоянии. Ангеррану были хорошо знакомы эти края, ибо здесь проходил путь его войска в те годы, когда он ещё был наместником Азариса. Он отдал честь крепости, которую брал когда-то в прошлом. Гарнизон же не предпринял ничего, чтобы помешать противнику или сообщить в Аль-Асбад.
Клыки заняли позицию на небольшом кряже южнее, приготовившись выжидать появления каравана, который, по уверению агентов Альфадима, должен был сегодня проходить эти места. Таяз с тремя пустынниками поехал вперёд, разведать местность и узнать, насколько далеко отстоит кавалькада царевны. Вернулся через четыре часа, сообщив, что никаких следов каравана вблизи нет, как и иных передвижений. Дорога оставалась пуста. Несколько путников и небольших групп, задержанных тавантами, не сообщали ничего толкового. Хотя некоторые с уверенностью утверждали, что видели или даже лично общались с шахиньей на юге. Барон принял решение ждать ещё несколько часов, но бездействие вскоре его утомило.
- Я помню, к югу, если идти по тракту, есть большой оазис. Если пустыня ещё не захватила его, то принцесса вполне могла остановиться в одном из тамошних селений, - сказал Ги, обращаясь к Альфадиму.
- Я не уверен в верности своих расчётов. И потом, кто знает, что взбредёт в голову женщине, да ещё и царской крови! Вполне возможно, дочь шах-ан-шаха и изволила задержаться. В таком случае, нам стоит ещё подождать. Хвала Аллуиту, время есть. Светлейший Баязет-мирза не потревожит нас ещё, без малого, три дня.
- Довольно нам тут стоять! Если шахинья остановилась в оазисе, я настигну её там. Сидеть на месте – худшее из решений.
- Ты хочешь спуститься в низину? – с тревогой спросил Альфадим. - Это опасное дело, Ар-харан. Оазис и побережье густо заселены, дело может не обойтись без большой крови.
- Нет опаснее того, что мы уже делаем, Альфадим, - парировал барон. – И мне знакома эта страна, знакома не понаслышке. – Эти слова не были пусты, но отдавали болью в сердце мармарида, поскольку он знал, какое страшное разорение когда-то причинил наместник Азариса в этих местах, так, что шрамы ощущались до сих пор. – Мы точно знаем, что принцесса покинула Кхарракс?
- Мои друзья сообщили об этом ещё до того, как я повстречался с тобой, Ар-харан.
- Тогда идём на юг. Если шахинья теперь между Аль-Асбадом и Кхарраксом, то я найду её, пусть для этого мне придётся сжечь каждую деревню вдоль моря.
- Этого не потребуется, Ар-харан. Помни, что мой господин просит тебя о защите, а не убийстве его народа, - угрюмо сказал Альфадим, уже пожалевший, что обратился к Вепрю Брегарланда.
- И он знает, кого просит. Вперёд, я хочу спуститься в оазис до заката!
Клыки, весьма уставшие после дневного стояния, двинулись по дороге к побережью. Впереди показались зелёные просторы низины, высокие кроны акаций и столпы финиковых пальм. Спустившись с кряжа, люди почувствовали, как ветер, свирепо кусавший их наверху, теперь лишь мягко щекотал кожу. Войдя в оазис, все весьма приободрились. Вскоре, на землю опустились сумерки. Альфадим сообщил, что, не доезжая до кишлака, есть средних размеров караван-сарай, который надлежит проверить первым. Таяз отправился вперёд.

Не нужно было быть следопытом, чтобы издалека почувствовать запах гари и увидеть руины, какие едва ли напоминали теперь пристанище для каравана. Хаммадиец обошёл место и исследовал путь далее, после чего вернулся, встретив колонну уже на подъезде к сараю.
- Недобрые дела, сахид. Смерть побывала здесь, - Ангерран уже привык было к немногословию и загадочности хаммадийца, но теперь его лицо вытянулось и приняло тревожное выражение.
Барон пустил коня в галоп. Следом бросились Альфадим со спутниками, Стефан, рыцари и их оруженосцы. Впереди показался обнесённый стеной караван-сарай. Точнее, то, что от него осталось. Стена почти не пострадала, за исключением арочных ворот. А вот внутри остались одни оплывшие руины. Проехав за стену, Ангерран приказал людям спешиться и осмотреться. Таяз почти сразу направил коня в обратную сторону и не отозвался на оклик. Но Ги не отправил за ним никого, поскольку подозревал, что нечто могло привлечь внимание следопыта и лучше позволить ему следовать интуиции. Вскоре подошли морвийцы. Барон подозвал старшего есаула.
- Хрызна! Возьми своих соколиков и отправь отряды разведать обстановку на запад, восток и юг. Я хочу знать, если кто-то ещё захочет нанести сюда визит. Остальные пусть ищут следы тех, кто мог это сделать.
- Как скажешь, пан, - молвил есаул, созывая молодых бойцов и раздавая команды.
Альфадим и двое его спутников тоже не сидели без дела. Старый мармарид почувствовал на себе суровый взгляд Аранриза, понимая, как дурно всё это выглядит. Бохмит ощущал меру свою ответственности за несчастье, постигшее владельцев караван-сарая, с которыми он был знаком. И боялся того, что может приключиться с ним в отряде тавантов, ведь сделавшие это могли быть неподалёку.
Последними подошли к месту кайраки, которым Ги приказал окружить караван-сарай и выжидать. Конечно, разведчики бы заметили засаду или вражеское войско на подходе, но Ангерран знал, что это могла быть ловушка замедленного действия. И почти не сомневался, что произошедшее как-то связано с миссией, доверенной ему Баязет-мирзой через Альфадима. В столь меткие совпадения он не верил. Вот только не был ли сам правитель замешан в этом? А, в таком случае, избежать удара вряд ли было возможно. Так что Вепрь Брегарланда готовился к худшему, как был научен.
Рыцари и оруженосцы осматривали обломки и завалы, извлекая, если это было возможно, тела. Некоторые из них были слугами, другие – воинами. Касим, принимавший в этом участие, сразу узнал форму одного из погибших: синий с золотом кафтан и оплавленный ламелляр – признаки шахской стражи. Он был осведомлён об истинных целях миссии не менее самого Ангеррана.
- Жаль, - промолвил бохмит, переворачивая тело. – Всегда мечтал сразиться с настоящим сафуадом.
Барон стоял у ворот, обдумывая дальнейшие действия. К нему приблизился де Маркени.
- Есть мысли, кто это мог совершить, сир? Вряд ли простые разбойники.
- Номмады не отважились бы напасть на сафуадов, будь их даже втрое меньше этого контингента, - подтвердил Ангерран. – Как и народ моря, уж об этом Баязет-мирза должен был позаботиться.
- Так тебе сказал бохмит? А если он врёт?
Ангерран бросил взгляд в сторону Альфадима, который выглядел расстроенно и напряжённо. Он отвёл глаза. Барон помедлил прежде, чем ответить.
- Пока что он с нами и, ежели солгал, то ответит по всей строгости. Но я не хочу судить преждевременно, во всяком случае, пока мы не обследуем это место, как следует, и не найдём зацепок.
- Ты прав, как всегда, - согласился Стефан. – Быть может, это связано с тем опустошением, что мы видели в северных селениях?
- Нет. Там не было ни ран, ни разрушений. Здесь явно банда постаралась – вот только какая?
- Они тоже хотели схватить принцессу? Стало быть, им кто-то сообщил.
- Либо никакой принцессы и вовсе не было, - хмуро предположил Ги. – Ближайший час даст нам ответ. А пока будет на чеку, сэр Стефан. Беда может грянуть в любую минуту.
Рыцарь согласно кивнул и двинулся проверить дозоры. Между тем, Касим, осматривавший тела, подозвал Альфадима, указывая ему на обугленное тело одного из сафуадов. Отличительной его чертой было размозжённая в кашу голова.
- Грязная рана, сахиди, - заметил мужчина. – Такую не нанести саблей или даже обычным шестопёром. Тут нужно что-то поистине массивное и удар огромной силы. Это точно не воины пустыни, и не благородные всадники мирзы. Да и до ийланов далековато.
Вскоре, Ангерран созвал своих командиров – и Альфадима – на совет. Предстояло обсудить, как действовать дальше. Соколы обнаружили чудовищные следы, принадлежавшие явно не людям. Прояснились некоторые вещи, внушавшие ещё большую тревогу. Во-первых, нападение отстояло от прибытия тавантов не более, чем на сутки. Во-вторых, караван, стоявший здесь, действительно принадлежал царскому посольству. И, наконец, не было никаких следов самой принцессы.
Совет проходил под сенью старой акации, росшей к западу от караван-сарая, невдалеке от пруда и рощи, что произрастала вокруг него. Его участники не подозревали, что в эту самую минуту за ними пристально наблюдала испуганная жертва недавнего нападения. Единственная, кто уцелела в дикой резне. Притаившись среди камыша, она внимательно следила за незнакомыми ей людьми. И не знала, что её саму уже заметили. Заросли зашелестели, и чьи-то стремительные и сильные руки сжали рот и плечи девушки, фиксируя движения.
Кто оценил сообщение +
Принц Аранриз
Прохожий

Принц Аранриз

ИгрокИгрокПерсонажПерсонажЗаслугиЗаслуги
Репутация : 32
Награды :
Повелительница Болот 801c8515c262
Анкета : Барон-разбойник
Игровые очки : -103
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: человек (тавантинец)
Род занятий: лавидийский феодал
Специализация: барон Брегарланда и Локсорда
Репутация : 32
Награды :
Повелительница Болот 801c8515c262
Анкета : Барон-разбойник
Игровые очки : -103
Боевой опыт : -
Магический опыт : -
Чистая карма
Лик героя
Раса: человек (тавантинец)
Род занятий: лавидийский феодал
Специализация: барон Брегарланда и Локсорда
Повелительница Болот Empty

Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения
На верх страницы

В конец страницы